"Колдун и даос"

В царстве Чжэн жил могущественный колдун по имени Ли Сянь. Он умел угадывать судьбы людей — будет ли человек жить или умрет, спасется он или погибнет, встретит или не встретит удачу, умрет ли в молодости или доживет до глубокой старости. Еще он умел предсказывать события, называя и год, и месяц, и даже день. Так велико было его искусство, что жители Чжэн, завидев его, обращались в бегство.

Встретившись с ним однажды, Ле-цзы, ученик даоса Ху-цзы, был так потрясен» что пришел к учителю и сказал:

— Раньше я думал, учитель, что твой Путь выше прочих, но теперь я знаю, что есть и еще более высокий!

— Ты изучил писания о Пути, но не вникнул в существо Пути, — сказал в ответ Ху-цзы. — Постиг ли ты Путь воистину? Даже если кур много, а петуха на них нет, откуда же возьмутся яйца? Ты чрезмерно стараешься осуществить Путь в миру, завоевать доверие людей, а потому облик твой слишком выдает твои намерения. Попробуй привести этого колдуна сюда, пусть посмотрит на меня.

На следующий день Ле-цзы привел колдуна к Ху-цзы. Выйдя от учителя, колдун сказал Ле-цзы:

— Твой учитель — мертвец, ему не прожить и десятка дней. Я увидел нечто странное, увидел сырой пепел!

Ле-цзы вошел в комнату учителя, обливаясь слезами, и передал ему слова колдуна. Ху-цзы сказал:

— Я только что показался ему в образе Земли, притаился в незыблемом, но вовеки подвижном. Ему же, верно, привиделось, что жизненной силе во мне прегражден путь. Приведи его ко мне еще раз!

На следующий день колдун вновь пришел к Ху-цзы, а уходя, сказал Ле-цзы:

— Счастье, что твой учитель встретился со мной. Ему сегодня намного лучше! Он совсем ожил! Я вижу, что жизненные силы в нем свободны.

Ле-цзы передал слова колдуна учителю, и тот сказал:

— На сей раз я предстал ему зиянием Небес, в коем нет ни имени, ни сущности, и сделал так, что от меня веяло жизненной силой. Он, верно, увидел во мне это истечение силы. Приведи-ка его еще раз.

На следующий день колдун снова пришел к Ху-цзы, а выйдя от него, сказал:

— Учитель твой так переменчив! Я не могу разгадать его облик. Подождем, пока он успокоится, и я снова осмотрю его.

Ле-цзы передал слова колдуна учителю, и тот сказал:

— Я предстал ему Великой Пустотой, которую ничто не одолеет. И вот он узрел во мне глубочайший исток жизненных сил. Ибо и в стоячей, и в текучей воде есть темные глубины, и насчитывается их всего девять, а я показал только три. Пусть он придет еще раз.

На следующий день колдун снова пришел к Ху-цзы, но не успел он усесться на своем сиденье, как в смятении вскочил и выбежал вон.

— Догони его! — крикнул Ху-цзы ученику. Ле-цзы побежал за колдуном, да так и не догнал его.

А Ху-цзы сказал:

— На сей раз я показал ему свой изначальный образ — каким я был до того, как вышел из своего предка. Я предстал перед ним пустым, неосязаемо-податливым. Невдомек ему было, кто я и что я такое, вот и показалось ему, что он скользит в бездну и плывет свободно по лону вод. Поэтому он убежал от меня.

Тут Ле-цзы понял, что еще и не начинал учиться. Он вернулся домой и три года не показывался на людях.

Сам готовил еду для жены, Свиней кормил, как гостей. Дела мира знать не хотел. Роскошь презрел, возлюбил простоту.

Возвышался один, словно ком земли.

Не держался правил, смотрел в глубь себя. Таким он прожил до последнего дня.